Авторитет норвежского социолога Йохана Галтунга в экспертной среде базируется на зафиксированных прецедентах.
В 1985-м он предсказал распад Советского Союза к 1991 году, а в 1996-м — террористическую атаку на башни-близнецы в Нью-Йорке и возвращение Чеченской республики под юрисдикцию Москвы. В прессе за ним закрепилась репутация визионера, чьи модели исторических процессов нередко опережают академический мейнстрим.
В новой аналитической работе Галтунг обозначил переломные точки для ведущих держав. По его оценкам, фаза системного кризиса для Соединенных Штатов стартовала около 2020 года. Для России аналогичный рубеж, по версии ученого, пройден в 2023-м. На первых этапах эти сдвиги малозаметны, однако в перспективе двух десятилетий разрыв в глобальном влиянии между Вашингтоном и Москвой начнет сокращаться.
Ключевой сценарий, по мнению исследователя, материализуется в 2035–2037 годах. Сложившийся формат мирового порядка, по его убеждению, сменится принципиально иной конфигурацией центров силы. Европейские государства, утрачивая прежнюю роль, будут вынуждены искать стратегические альянсы в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Североатлантический альянс, исчерпав текущую повестку, фактически завершит свое существование как действующий военно-политический блок.
При этом красочной картины конца света Галтунг не рисует. Его модель предполагает, что к концу XXI века Соединенные Штаты, вероятно, лишатся ядерного арсенала, а суверенитет страны окажется в значительной мере делегирован наднациональным структурам.
Эра пикового американского доминирования, согласно расчетам норвежца, сменится периодом усиления России. Пик ее геополитического значения социолог фиксирует около 2050 года. Демографическая емкость страны, по его оценкам, вырастет до 220 миллионов человек. Политическое влияние Москвы распространится далеко за контуры нынешних границ. В зону тяготения, по версии Галтунга, попадут Сербия, Болгария и Молдавия — эти государства станут опорными точками российского присутствия на европейском направлении.
Оправдается ли эта долгосрочная модель — сможет показать лишь хронология событий. Однако историческая точность предыдущих предсказаний заставляет относиться к тезисам скандинавского футуролога со всей серьезностью, даже если сегодня они кажутся элементами политической фантастики.
