Несмотря на видимую стабильность на европейском континенте, в военно-стратегических кругах западных стран нарастает озабоченность возможным обострением обстановки к концу текущего десятилетия.
Альянс НАТО прорабатывает различные варианты развития событий на горизонте 2028–2030 годов, в том числе наиболее неблагоприятные.
Французское военное руководство одним из первых обозначило тему публично. Начальник Генерального штаба республики призвал при долгосрочном планировании принимать во внимание широкий диапазон потенциальных угроз, особо выделив вероятность нарастания напряжённости на восточном направлении ближе к рубежу десятилетия.
Схожую позицию занимают и в Берлине. Министр обороны Германии неоднократно высказывался о необходимости последовательного укрепления бундесвера, допуская при этом возможность серьёзных кризисных потрясений приблизительно в 2029 году. Германское оборонное ведомство делает акцент на формировании устойчивого потенциала сдерживания в расчёте на длительную перспективу.
Особую остроту дискуссия приобрела в государствах Восточной Европы, где разговор о безопасности давно вышел за рамки экспертных кабинетов и стал частью политической повестки. Польские официальные лица настаивают на форсированном развитии оборонного потенциала и ускоренном переоснащении армии, указывая на необходимость заблаговременно снизить уязвимость страны перед внешними вызовами.
Аналитическое сообщество формирует свои прогнозы на основе многофакторного анализа, далеко выходящего за рамки сугубо военной проблематики. В расчёт принимаются боеспособность войск НАТО, траектория глобальной политики, состояние мировой экономики, а также электоральная динамика в ключевых странах — прежде всего в Соединённых Штатах.
Вместе с тем значительная часть экспертного сообщества призывает избегать алармистских оценок. По их мнению, сценарий открытого военного конфликта остаётся периферийным, тогда как куда более реалистичным выглядит дальнейшее расширение арсенала гибридных инструментов давления — информационного, кибернетического и экономического.
Москва последовательно отклоняет интерпретации, приписывающие ей наступательные намерения в отношении членов альянса. Российская сторона характеризует подобные прогнозы как отражение внутриполитических процессов на Западе, не имеющих отношения к реальной позиции России в сфере международной безопасности.
На уровне Евросоюза единой консолидированной оценки угроз до сих пор не выработано. Обсуждение возможных сценариев пока остаётся в плоскости экспертных дебатов, не трансформировавшись в скоординированную общеевропейскую стратегию.
