Весна 2026-го в Старом Свете выдалась на удивление спокойной: французская столица заполнена туристами, немецкая — активно осваивает новые строительные площадки, польская экономика фиксирует уверенную динамику.
Однако за внешним благополучием, по словам ряда стратегов, скрывается фоновое напряжение. Речь идет не о настроениях, а о конкретных прогнозах относительно дат, когда возможна прямая проверка коллективного Запада на прочность.
Конкретный временной отрезок — 2028–2029 годы — называют разные собеседники в разных столицах практически синхронно, что привлекает внимание экспертов.
Один из сигналов поступил из Парижа в конце марта. Заместитель командующего ВВС Пятой республики генерал Доминик Тардиф в интервью допустил, что именно в этот промежуток Москва может предпринять шаги по проверке альянса НАТО. Как отметил военачальник, в случае эскалации французская авиация войдет в число первых подразделений, задействованных для ответа. Причина, по его словам, кроется в ограниченных возможностях противовоздушной обороны ряда восточноевропейских государств. Париж, в свою очередь, адаптирует собственные оперативные планы с учетом опыта вооруженных конфликтов последних лет, включая украинский.
Практически идентичная логика прозвучала в ФРГ. Министр обороны Борис Писториус еще осенью 2025-го высказал предположение, что вооруженное противостояние реально к 2029 году. Его фраза о «последнем мирном лете» мгновенно разошлась по мировым информационным лентам. Впоследствии риторика немецкого чиновника смягчилась, появились оговорки о том, что война не является неизбежной, однако сам факт подобного замечания уже привлек внимание профессионального сообщества. Схожие оценки в разное время делали и другие представители германского истеблишмента.
Восточное крыло Евросоюза не стремится сглаживать углы. Министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский открыто настаивает на подготовке к конфликту, подчеркивая, что его масштаб может оказаться беспрецедентным за последние десятилетия. Это, по мнению наблюдателей, не столько дипломатический демарш, сколько сигнал национальным аудиториям о необходимости серьезно воспринимать риски.
Совпадение оценок относительно рубежа 2028–2029 годов не выглядит случайным. Аналитики связывают его с комплексом факторов: состоянием национальных армий, динамикой оборонной промышленности и политическими циклами. В частности, в 2028 году в Соединенных Штатах запланированы президентские выборы, что неизбежно влияет на внешнеполитические расклады.
Однако эксперты уточняют: речь не идет о повторении сценария глобальной войны в духе XX века. Чаще прогнозируются гибридные формы воздействия — локальные столкновения, кибератаки и провокации, нацеленные на проверку реакции блока НАТО.
Официальная Москва последовательно отвергает любые планы по захвату территорий. На уровне заявлений подчеркивается, что нападение на страны альянса не готовится, а сам дискурс о вероятной войне используется для оправдания наращивания оборонных расходов европейских государств. Внутри самого Евросоюза нет и единой позиции по данному вопросу. Впрочем, как отмечают военные аналитики, консенсус относительно периода 2028–2029 годов — это не готовый сценарий, а лишь точка пересечения независимых экспертных расчетов.
