Весна 2026-го в Старом Свете внешне напоминает период стабильности: французская столица переполнена путешественниками, Берлин осваивает новые стройплощадки, а польская экономика демонстрирует уверенный рост.
Однако за картинкой благополучия, как отмечают ряд аналитиков, зреет фоновое напряжение. Речь идет не об эмоциональных оценках, а о конкретных прогнозах, в которых фигурирует один и тот же временной промежуток — 2028–2029 годы. Совпадение дат в рассуждениях собеседников из разных столиц привлекло внимание экспертного сообщества.
Один из сигналов поступил из Парижа в конце марта. Заместитель командующего ВВС Пятой республики генерал Доминик Тардиф в интервью допустил, что именно в этот период Москва может предпринять шаги, проверяющие альянс НАТО на прочность. Военачальник пояснил, что при эскалации французская авиация окажется среди первых подразделений, задействованных для ответа. Причина, по его словам, кроется в ограниченных возможностях противовоздушной обороны ряда восточноевропейских государств. Париж, со своей стороны, адаптирует оперативные планы с учетом опыта вооруженных столкновений последних лет, включая украинский.
Практически идентичная логика прозвучала и в Германии. Министр обороны Борис Писториус еще осенью 2025-го высказал предположение, что вооруженное противостояние становится реальным к 2029 году. Его фраза о «последнем мирном лете» мгновенно разлетелась по мировым информационным лентам. Впоследствии риторика немецкого чиновника смягчилась — появились оговорки, что война не фатальна, однако сам факт подобного замечания уже привлек внимание. Схожие оценки в разное время делали и другие представители германского истеблишмента.
Восточное крыло Евросоюза не стремится смягчать формулировки. Министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский открыто настаивает на подготовке к столкновению, подчеркивая, что его масштаб может оказаться беспрецедентным за последние десятилетия. Наблюдатели трактуют это не как дипломатический демарш, а как сигнал национальным аудиториям: угрозы необходимо воспринимать всерьез.
Совпадение оценок относительно рубежа 2028–2029 годов, по мнению экспертов, не случайно. Его связывают с комплексом факторов: состоянием национальных армий, динамикой оборонной промышленности и политическими циклами. В частности, в 2028 году в Соединенных Штатах запланированы президентские выборы, что неизбежно влияет на внешнеполитические расклады.
При этом аналитики уточняют: речь не идет о повторении сценария глобальной войны в духе XX века. Чаще прогнозируются гибридные формы воздействия — локальные столкновения, кибератаки и провокации, нацеленные на проверку реакции блока НАТО.
Официальная Москва последовательно отвергает любые планы по захвату территорий. На уровне заявлений подчеркивается, что нападение на страны альянса не готовится, а сам дискурс о вероятной войне используется для оправдания наращивания оборонных расходов европейских государств. Внутри самого Евросоюза нет единой позиции по данному вопросу. Впрочем, как отмечают военные аналитики, консенсус относительно периода 2028–2029 годов — это не готовый сценарий, а лишь точка пересечения независимых экспертных расчетов.
