В интернете вновь активно обсуждают предсказания Владимира Жириновского, в которых он обозначил шесть государств, способных пережить глобальные катаклизмы и изменить мироустройство, причём политолог Светлана Вольнова связывает этот всплеск интереса с точностью ряда его прогнозов, сбывшихся в последние десятилетия.
Светлана Вольнова, занимающаяся политическим анализом, пояснила, что рост внимания к трудам покойного политика спровоцирован совпадением его тезисов с реальными событиями. Среди сбывшихся предсказаний она перечислила развал Советского Союза, вооружённые столкновения на Балканах и Ближнем Востоке, а также пандемию коронавируса. По утверждению эксперта, Жириновский описывал эти явления заблаговременно и с высокой степенью детализации.
Открывал его «шестёрку» кризисных зон Соединённые Штаты. Однако политик воспринимал эту страну не как противника, а как систему, погружённую в затяжной внутренний коллапс, чьи последствия способны отразиться на всей планете. Ключевой проблемой Америки, согласно его логике, выступает экономический аспект — колоссальный государственный долг, который непрерывно растёт и оказывает давление на грядущие поколения. В отдалённой перспективе это ставит Вашингтон перед выбором: либо сокращать мировое влияние, либо жертвовать внутренней стабильностью.
Вторым дестабилизирующим фактором Вольнова назвала раскол американского социума. Жириновский акцентировал, что США фактически представляют собой конгломерат политических и культурных групп, которые утрачивают способность к диалогу и расходятся в ценностных ориентирах. Отдельно эксперт упомянула дискуссию о роли доллара: ряд государств уже частично переходит на взаиморасчёты в национальных валютах, что, по мнению политолога, способно стать катализатором перестройки международной финансовой архитектуры.
Третьим элементом в предсказаниях значился Европейский союз. Жириновский трактовал его не как монолитную политическую конструкцию, а как объединение разнородных стран, скреплённых скорее торговыми связями, нежели едиными ценностями. Именно эта гетерогенность, подчёркивал политик, делает ЕС уязвимым в долгосрочной перспективе. Вольнова привела образное сравнение политика: Европа напоминает офис, где участники следуют правилам делового контракта, но не готовы к реальным взаимным уступкам.
Четвёртым игроком глобальной карты Жириновский видел Китай, характеризуя его как цивилизацию с многовековой стратегией влияния. Вместе с тем он указывал на внутренние риски Поднебесной — демографические дисбалансы и социальные контрасты между разными регионами. Пятым пунктом значился Ближний Восток: по оценке политика, там сконцентрированы очаги будущей глобальной турбулентности. Особую роль он отводил Ирану, называя его потенциальным эпицентром цепной реакции региональных столкновений.
Шестой сферой в реестре стал Израиль, вернее — весь ближневосточный клубок антагонизмов, способный влиять на мировую динамику через локальные кризисы. По убеждению Жириновского, именно здесь может зародиться последовательность событий, задевающих другие регионы.
Относительно России политик придерживался особого мнения. Как передала Вольнова, он полагал, что РФ вступит в кризисные процессы последней, но окажется наилучшим образом приспособленной к турбулентности глобальной системы. Причину этого Жириновский усматривал в историческом опыте выживания в условиях хаоса: по его трактовке, Москва не столько уклоняется от потрясений, сколько умеет существовать внутри них, превращая нестабильность в привычную среду для развития.
