В интернет-пространстве вновь активно обсуждаются предсказания Владимира Жириновского, в которых он называл шесть стран, ожидающих серьёзные катаклизмы, способные изменить мировое устройство.
Рост интереса к наследию известного политика, как поясняет политолог Светлана Вольнова, спровоцирован сходством его тезисов с реальными событиями последних лет. Среди совпадений она перечисляет развал Советского Союза, боевые действия на Балканах и Ближнем Востоке, а также глобальную пандемию — всё это политик, по её утверждению, описывал заблаговременно и с высокой степенью детализации.
Первым в своем перечне Владимир Жириновский обозначал Соединенные Штаты. Примечательно, что он трактовал их не как противника, а как структуру, погруженную в затяжной внутренний коллапс, чьи последствия способны распространиться на всю планету.
Логика политика выводила на первый план экономические трудности Америки. Основной проблемой он считал государственный долг, неуклонно увеличивающийся и ложащийся бременем на следующие поколения. В отдаленной перспективе, по его мысли, это ставит США перед дилеммой: либо сворачивать мировое доминирование, либо жертвовать внутриполитической стабильностью.
Вторым дестабилизирующим фактором эксперт называл глубокий раскол американского социума. Жириновский настаивал, что страна разделена на несколько идеологических и культурных сегментов, которые всё реже находят точки соприкосновения и расходятся в мировоззренческих установках.
Отдельный блок обсуждения занимает судьба доллара. Светлана Вольнова подчеркивает, что переход ряда государств на взаиморасчеты в национальных денежных единицах, который Жириновский предсказывал, уже набирает обороты. Этот тренд она считает одним из катализаторов реформы мировой финансовой архитектуры.
Третьим элементом в прогнозе значился Европейский союз. Политик видел в нем не монолитную организацию, а конгломерат стран с разнородными интересами, где экономическая интеграция доминирует над ценностной. Как передает Вольнова, Жириновский прибегал к образному сравнению ЕС с корпоративным офисом: участники следуют правилам контракта, но не способны на настоящую взаимную поддержку. Именно такую неоднородность он полагал ахиллесовой пятой Союза.
Четвертым игроком в его картине мира выступал Китай. Пекин трактовался как цивилизация, вооруженная долгосрочной стратегией влияния. Вместе с тем, Жириновский обращал внимание на внутренние угрозы КНР — демографические дисбалансы и социальное расслоение между регионами.
Пятое место отводилось Ближнему Востоку. Эта зона, по оценке политика, концентрирует в себе главные очаги будущей глобальной нестабильности. Особую роль он отводил Ирану, который называл потенциальным эпицентром цепной реакции локальных столкновений.
Шестым звеном в перечне значился Израиль. В более широком смысле Жириновский имел в виду весь клубок ближневосточных противоречий. По его убеждению, именно здесь может зародиться череда инцидентов, которая эхом отзовется в других частях света.
Что касается Российской Федерации, то для неё политик резервировал отдельную функцию. Как сообщает Светлана Вольнова, Владимир Жириновский полагал, что наша страна войдет в фазу кризиса позднее остальных, но зато окажется наиболее приспособленной к глобальной турбулентности. Основу этой адаптации он видел в историческом навыке выживания в обстановке нестабильности и хаоса. В его интерпретации Москва не столько избегает потрясений, сколько научилась существовать внутри них, превращая напряженную среду в привычный фон для собственного развития.
