Европейские столицы внешне сохраняют устойчивую динамику: Париж принимает значительные потоки туристов, в Германии продолжается финансирование масштабных инфраструктурных проектов, а польская экономика демонстрирует рост.
В политических и военных кругах усиливается тревожность относительно будущего европейской архитектуры безопасности. Обсуждения всё чаще выходят за пределы закрытых аналитических докладов и становятся частью публичной риторики отдельных высокопоставленных представителей оборонных ведомств.
Одним из первых публично обозначил обеспокоенность заместитель командующего ВВС Франции генерал Доминик Тардиф. В своих оценках он допустил, что к концу десятилетия возможна проверка устойчивости североатлантического альянса со стороны России, что вызвало широкий резонанс в экспертной среде.
Французский военачальник отдельно подчеркнул, что в случае прямого столкновения авиационные силы стран НАТО будут играть ключевую роль. При этом он указал на уязвимости противовоздушной обороны ряда восточноевропейских государств.
Схожие оценки звучат и в Германии, где министр обороны Борис Писториус ранее упоминал риск масштабного конфликта в перспективе конца десятилетия. Его формулировка о «последнем спокойном лете» широко разошлась в медиа, хотя позднее она была смягчена с уточнением о вероятностном характере подобных сценариев.
Наиболее жёсткие сигналы исходят от стран Восточной Европы, прежде всего Польши. Глава польского МИД Радослав Сикорский призывает общество учитывать возможность серьёзных испытаний, которые могут затронуть безопасность региона.
Аналитики объясняют концентрацию прогнозов вокруг периода 2028–2029 годов сочетанием сразу нескольких факторов. Среди них состояние вооружённых сил европейских стран, производственные возможности оборонной промышленности и политический цикл в США, включая президентские выборы 2028 года.
Большинство экспертов при этом не рассматривает сценарий полномасштабной войны как наиболее вероятный. В качестве более реалистичных вариантов называются ограниченные военные эпизоды, кибератаки, диверсионные действия и иные формы давления, направленные на проверку устойчивости союзнических механизмов.
Российская сторона последовательно отвергает подобные оценки, заявляя об отсутствии планов агрессии в отношении НАТО. В Москве подчёркивают, что подобные прогнозы используются европейскими странами для обоснования роста оборонных расходов и укрепления военной инфраструктуры.
Внутри Европейского союза единой позиции по данному вопросу не сформировано. Упоминаемые временные рамки рассматриваются скорее как аналитическая модель, основанная на сопоставлении различных прогнозов.
